Яндекс.Метрика

Антисоветский проект

Аннотация: В книге сделана попытка описать основные черты антисоветского проекта — системы взглядов, понятий, логики и стиля того культурного и политического движения, которое стало главным действующим лицом перестройки и реформы. Этот проект зародился вместе с советским проектом, как его отрицание, как неприятие самых главных принципов жизнеустройства, которое складывалось в СССР. Придя к власти, носители антисоветского мироощущения реализовали свой проект в разрушении важнейших устоев жизни народа. Потенциал творчества и строительства оказался в нем ничтожным. Чтобы наметить пути предотвращения катастрофы, важно понять философию и практику антисоветского проекта.

———————————————

С.Г. Кара-Мурза

Введение

Разрушение советского жизнеустройства и ликвидация советского государства сбросили Россию в самый глубокий и затяжной кризис из известных в истории Нового времени. Несмотря на необычную, не ожидаемую специалистами устойчивость главных систем жизнеобеспечения, созданных в советский период, страна движется к хозяйственной, социальной и политической катастрофе. Ресурсы производственной системы конечны, и без капиталовложений она рано или поздно начнет давать сбои, которые приведут к валу отказов и аварий. Из-за физического и морального износа техники и снижения квалификации кадров упадет ниже допустимого уровня оборонный потенциал. С утратившей жизненную силу страной по-иному станут разговаривать нынешние хозяева мира, охваченные страхом перед нехваткой природных ресурсов для «золотого миллиарда». Мы подошли к той точке, когда у соблазненных людей падает пелена с глаз, рушатся иллюзии, и каждый хотя бы самому себе вынужден честно сказать, что занесло нас в трясину, из которой никакая чудесная сила не вытащит. Только трезвый анализ, реалистичная оценка положения и выработка программы, которая сможет сплотить большинство для огромных совместных усилий, дадут нам шанс выбраться на твердое место и начать восстановление нашего дома. В другом доме нас не ждут и ни в какой «мировой цивилизации» не приютят. Очень важной главой нашего самоанализа должно стать описание того проекта, согласно которому мы предприняли этот Великий поход в нынешнюю трясину. Это нужно вовсе не для того, чтобы указать на кого-то пальцем и крикнуть: «Это он, он нас звал и даже гнал! Вот он, враг народа!» Конечно, таких криков не миновать, и уже есть риск, что и камнями кое-кого могут закидать. Но можно сказать с уверенностью, что чем дольше мы будем затягивать этот неприятный разговор, тем труднее будет избежать этой опасности. Уже сейчас многим из «тех, кто звал» было бы разумно самим пойти на этот разговор и помочь, ради общего блага, разобраться в том, как зародилось, вырастало и превратилось в политическую силу то, что можно назвать антисоветским проектом — проектом разрушения советского строя. Невозможно строить планы выхода из кризиса, если мы не знаем философии, стратегии и тактики того политического движения, которое, получив власть, к этому кризису привело. Пока что большинство активных участников разработки антисоветского проекта, похоже, до участия в таком разговоре не созрело. Нередко они даже пытаются убедить, будто такого проекта вообще не существовало — все, мол, катилось само собой, и в конце концов бросило нас на скалы, как корабль без руля и без ветрил. Это наивные попытки — память у нас повреждена перестройкой, но все же не до такой степени. Да и тексты остались, по которым можно довольно точно реконструировать историю. Возник сто лет назад в нашей культуре большой советский проект, все больше мы знаем о его философских и даже религиозных истоках, природных и социальных условиях его зарождения и реализации, источниках силы и слабости, причинах его поражения. Но уже в этой истории видно, что с самого начала, как тень, сложилось культурное, а затем и политическое течение, которое отрицало самые основания советской утопии, а потом и советской практики. Хватило ведь у этого течения ресурсов собраться для Гражданской войны — войны «Февраля с Октябрем». Потом ушли эти силы в тень, нашли удобные ниши в самом советском обществе, поднялись вверх, а потом и к власти пришли. Надо же их понять, никуда они не делись — и думают, и действуют в рамках той же самой доктрины. В этой книжке даны первые наметки темы, лишь контуры той «тени», которая виделась при изучении истории самого советского проекта. Ясно, что такое описание ущербно, и очень желательно было бы получить отклики изнутри антисоветского мироощущения — но уже с опытом нынешней катастрофы. Если такого отклика не последует — что ж, продолжим раскопки сами. Значит, к несчастью, разрыв необратим, господа хотят пройти своей дорогой до конца.

Глава 1. Созревание антисоветского сознания

Советский проект по своим масштабам был крупной программой, продолжавшей траекторию движения России как цивилизации . О частностях в этом пункте можно спорить, но они не слишком принципиальны. Существенная часть этой программы успела реализоваться в советском строе, хотя его короткая историческая жизнь в основном представляла собой экстремальные и аномальные периоды горячих войн и форсированных усилий, а вся остальная часть — тяжелый период неравной «холодной» войны. На мой взгляд, достойно удивления, что даже несмотря на эти чрезвычайные условия советский строй успел воплотить в жизнь очень многие позитивные и даже идеальные стороны программы. Соответственно структуре и масштабу советского проекта в сфере сознания складывалась противостоящая ему антисоветская программа . Складывалась она долго. Можно считать, что в целостном и явном виде ее ядро сложилось в 60-е годы в среде «шестидесятников», хотя элементы ее оттачивались давно — с времен Чаадаева. Но для нас важен именно целостный, обладающий системными качествами проект «шестидесятников», ибо его развитие уже не прерывалось и в конце концов он обрел материальную силу и был реализован в виде «антисоветской революции» 80-90-х годов ХХ века. Ее предварительной, «холодной» фазой была перестройка Горбачева, в ходе которой была разрушена надстройка советского жизнеустройства, после чего бригада Ельцина смогла демонтировать и его базис. Конечно, ни надстройка, ни базис полностью не разрушены, уже десять лет идет вязкая «позиционная война», но здесь для нас важно не это. Разговор об антисоветском мышлении сложен — очень многие из нас в той или иной степени были проникнуты таким мышлением, даже сами того не замечая. Копаться в своем сознании и видеть, что ты сам культивировал зародыши катастрофы — вещь болезненная. Но ее надо проделать — и вовсе не с целью “выяснения отношений” и поиска виноватых. Цель гораздо более фундаментальна. На мой взгляд, именно на самом раннем этапе мысленного отрицания “темных сторон” советского строя в антисоветский проект был заложен ряд ложных принципиальных идей. В тот момент эти идеи формулировались в мягкой форме и не вызывали ни тревоги, ни отторжения. В них не было видно неминуемого разрыва с главным стволом “советского пути”. На самом же деле именно тогда этот разрыв и произошел, и эти мягкие идеи (например, о желательности небольшой, уютной безработицы ) задали новую, все более отклоняющуюся траекторию общественной мысли. В 60-е и даже 70-е годы казалось, что отклонение несущественно. Да, мой друг мыслит несколько иначе, но он же вот, рядом — мы достаем друг друга руками. Кто бы мог подумать тогда, что в октябре 1993 г. он пойдет на зов Гайдара? Разобраться в генезисе антисоветского проекта надо потому, что он явно завел страну в экзистенциальную ловушку . Сама травма убийства советского строя, на которую обычно и обращено все внимание, не так уж велика — не сравнить с Гражданской войной после 1917 г. Но дело не в этой травме, а в том, что за ней — путь под уклон, в небытие. Этот путь может быть иной раз крутым, иной раз пологим, с анестезией нефтедолларов или с дубинками ОМОНа, но он неуклонно ведет к угасанию, а потом и к смерти. На этом пути не за что зацепиться, и циклы воспроизводства на нем сужаются с неумолимой закономерностью. В этом — контраст с той катастрофой, что пережила Россия в 1917 г. Вдумчивые люди, еще стоящие на антисоветских позициях, говорят: и царская Россия в 1917 г., и СССР в 1991 г. рухнули потому, что это были больные общества. Да, это так. Но дальше-то дело пошло по-иному. Больное сословное и изъеденное капитализмом общество начала ХХ века было загнано революцией в проект большого строительства . И те структуры, которые строились, пусть с авариями и жертвами, обеспечили выживание и развитие страны в самых тяжелых условиях. Напротив антисоветский проект закладывался на основе таких идей, что их плоды отравили общество и убили в нем всякий потенциал развития и даже саму волю к жизни. И напрасно бодрится меньшинство, жирующее на захваченной собственности. Путь-то под уклон. Они пока что питаются трупом убитой страны, и им кажется, что пищи вдоволь. Но трупы не воспроизводятся и не растут, даже банкиры это знают. Потому-то они покупают дома за границей и отправляют туда же рожать своих жен и дочерей — чтобы дети и внуки получили иностранное гражданство по праву места рождения. Один философ сказал с горечью: “Я сеял зубы дракона, а собрал урожай блох”. Наши антисоветские романтики, носившие на руках Евтушенко с Окуджавой, сеяли поэтических блох, а выросли и заполонили страну огромные тифозные вши. Надо понять, как это получилось. Мы будем говорить об антисоветском проекте как большой интеллектуальной и духовной конструкции, даже особом мировоззрении, спроектированном на советский строй (хотя, в принципе, очень важно было бы понять и другие стороны этого мировоззрения, направленные на разные стороны бытия, прямо не связанные с советским проектом). Что же понимать под “антисоветским проектом”? Ведь сейчас антисоветские идеологи упорно твердят о том, что никакого проекта не было, что «все рухнуло само», что «хотели как лучше» и т.д. Это мелочные оправдания — под проектом понимается не сетевой график действий Горбачева, а вещь более принципиальная. История дала нам хорошо изученный и прямо отвечающий на наш вопрос случай — Великую Французскую революцию. Она разрушила Старый Порядок (эти слова даже писали с большой буквы, чтобы подчеркнуть цивилизационный масштаб этой революции, которая действительно изменила все жизнеустройство). Общепризнанно, что эта революция следовала грандиозному проекту, который вызревал в течение полувека и сам вытекал из философского и культурного течения, которое было названо Просвещением. Иными словами, говорить о проекте Великой Французской революции — не значит следовать теории заговора (хотя в техническом ее исполнении было велика роль заговорщиков и вообще теневых политических сил, например, масонов). Как же вызревал тот проект и в чем выразился? В том, что группа видных деятелей культуры и науки Франции в течение длительного времени целенаправленно и систематически описывали все главные устои Старого Порядка и убеждали общество в том, что эти устои негодны и должны быть сломаны. Известна роль энциклопедистов . На их примере хорошо видно, как вынашивался проект. Небольшая группа видных ученых и философов, соединившись вокруг Дидро и Д’Аламбера, в течение 20 лет (до 1772 г.) выпускала “Энциклопедию”, соединив в ней современные знания. Но главный замысел был в том, что каждый научный вопрос излагался так, чтобы доказать негодность Старого Порядка. В 1758 г. Генеральный Совет Франции принял даже специальное постановление об энциклопедистах: “С большой горечью мы вынуждены сказать это; нечего скрывать от себя, что имеется определенная программа, что составилось общество для поддержания материализма, уничтожения религии, внушения неповиновения и порчи нравов”. Энциклопедия выходила легально, но был организован и “самиздат”, в том числе за рубежом. Что же у нас? По типу — то же самое. Видные деятели интеллигенции целенаправленно и методически убеждали граждан в негодности всех устоев советского порядка. Я с 1960 г. работал в Академии наук и прекрасно помню все разговоры, которые непрерывно велись в лаборатории, на домашних вечеринках или в походе у костра — оттачивались аргументы против всех существенных черт советского строя. Так и вызревало то, что я назвал “проектом”. Над ним работали в самых разных «нишах» общественного сознания — и ученые, и поэты, и священники. Вот, например, пишется история одного маленького отряда, «методологического сообщества» (или «игропрактиков» — тех логиков и вообще обществоведов, которые занимались разработкой деловых игр). Историк пишет о них: «Появление игр второго поколения связано с деятельностью Московского методологического кружка, работавшего в 1952 г. под руководством канд. филос. наук Г.П.Щедровицкого. Среди основателей кружка — А.А.Зиновьев, М.К.Мамардашвили и Б.А.Грушин… Все обсуждения записывались на магнитофон и затем распечатывались на пишущих машинках. (За 40 лет в методологических кружках скопились сотни томов машинописных материалов семинаров и игр)… Методологическое движение не представляло собой какой-то реальной оппозиции политическому режиму. Скорее, оно проводило подспудную кропотливую работу, готовя перемены. Не случайно его представители оказались в первых рядах, когда эти перемены начались» (В.Н.Макаревич. Игропрактики, методологи: «незримое сообщество» выходит из подполья. — СОЦИС, 1992, № 7). В построение антисоветского проекта была вовлечена значительная, если не большая часть интеллигенции, которая в постоянных дебатах совершенствовала тезисы и аргументы, искала выразительные метафоры. Со временем, к концу 70-х годов в это предприятие было втянуто практически все общество — хотя бы в качестве зрителей и слушателей. Книги и фильмы с антисоветским подтекстом, теле— и радиопередачи, песни бардов, черный юмор и анекдоты — все имело идеологическую антисоветскую нагрузку. Избежать этого влияния было нельзя, антисоветские идеи и формулы превращались в привычные штампы, становились стереотипами массового сознания . В этом смысле СССР стал уникальным государством, объектом удивления и насмешек. В 80-е годы в одной из поездок на Запад я услышал такой анекдот: выходит советский человек на улицу и спотыкается о камень; поморщившись от боли, он ворчит: «У, проклятая система!» Настолько привычными стали попреки “системе”, что доходило до нелепостей — а мы этих нелепостей не замечали. Всякое лыко в строку. Помню, в 70-е годы воспринимался как смелый и тонкий вызов “советской системе” куплет из банальной песни Высоцкого о том, как он звонит из Москвы в Париж Марине Влади. В порыве чувств он восклицает: “Почему мне в кредит, по талону предлагают любимых людей?” И в мозгу у слушателя щелкало: какая бесчеловечная, холодная, бюрократическая система! В кредит! По талону! Любимых людей! Вы подумайте только — любимых! Слушали, и как-то не приходило в голову: а как же тебе, черт побери, надо предоставлять телефонную связь с Парижем, чтобы ты по полчаса с Мариной трепался? Ведь это для твоего же удобства делается, чтобы не тащиться на почтамт, а дома из кресла разговаривать. Хочешь — купи талон на фиксированное время, а хочешь — говори в кредит, сколько душе угодно. Что же тут плохого? Или любимых людей надо соединять с Парижем бесплатно? И только ли с Парижем? Не один Высоцкий в разлуке бывал и по телефону звонил, но ни у кого таких претензий не было, а тут он спел, и все закивали. Ах, по талону… «Молекулярное» воздействие мелких антисоветских утверждений — слухов, шуток, анекдотов — было исключительно интенсивным. Мы эти воздействия просто перестали замечать и воспринимали как шум, без всякого критического анализа. Каждый мог бы вспомнить множество эпизодов из личной жизни. Приведу и я один такой эпизод, о котором задумался только сейчас, когда пишу эту книгу. Дело было весной 1985 г., когда ничто еще не предвещало крутого поворота 1988 г. Я был заместителем директора одного из институтов АН СССР. Сидели мы в дирекции, и мой коллега, тоже замдиректора, долгое время до этого работавший в ЦК КПСС, рассказал такую историю, которая якобы произошла на днях. В детском саду на кухне утонула в кастрюле молока крыса. Повариха ее вытащила и выбросила, а молоко пожалела, разлила по стаканам и дала детям. А крыса-то до этого отравилась крысиным ядом. И вот, 22 ребенка умерли, выпив этого молока. Мы все, услышав такое печальное известие, помолчали, пробормотав что то вроде «вот так все у нас…». Мол, «у-у, проклятая система». Примечательно, что никто не усомнился в этом сообщении, хотя директор был биологом по образованию, а я — биохимик-экспериментатор с большим опытом. Мы не усомнились, хотя нам-то должно было быть очевидно, что вся эта история — выдумка. Сейчас я ее вспоминаю, и меня бросает в жар. Как стыдно! Столько учился, сам работал с похожими вещами — что же вдруг так заблокировало твои знания и твой опыт? Почему тебя вдруг превратила в идиота эта примитивная «утка»? Посудите сами. Крыса, животное весом около 200 г., съела смертельную дозу крысиного яда. Яд этот, конечно, вреден для всех млекопитающих, но все же особенно он действует на грызунов, на их специфическое слабое место — кровоточивость слизистой оболочки желудка. Как яд используется антикоагулянт — вещество, затрудняющее сворачивание крови. Для людей он гораздо менее ядовит, чем для крыс. Иными словами, человек весом 200 г., проглотив весь яд, который был в крысе, скорее всего не умер бы, а лишь переболел. Но даже такой маленький человек никак не мог получить всего того яда, что проглотила крыса. Он выпил бы свою долю молока — 1/22 (если все молоко до капли выпили «умершие дети»). Значит, он мог получить максимум 4% того яда, что содержался в кастрюле молока. Это исходя из предположения, что весь яд перешел в молоко. Но яд не перешел в молоко, это абсолютно невозможно. Яд находился в желудке и в тканях крысы. В молоко могла перейти лишь очень небольшая часть этого яда. Скажем, 1% (на даже если 10% — это дела не меняет). Таким образом, ребенок весом 200 г получил бы около 1/2200 смертельной для крысы дозы яда. Но детей весом 200 г не бывает даже в проклятых советских детских садах. Дети наши в то время весили по 10-15 кг. Совокупная масса тела 22 детей составляла по меньшей мере 220 кг — в тысячу раз больше, чем у нашего гипотетического ребенка размером с крысу. Следовательно, количество принятого с молоком яда составляло порядка одной миллионной части смертельной дозы. Предположим даже невероятное — что крыса съела десять смертельных доз! Значит, ребенок в среднем получил не одну миллионную часть, а одну стотысячную часть смертельной дозы, одну десятитысячную, наконец — все равно слишком мало. Не только о поголовной смерти воспитанников детсада не могло идти речи, но и вообще о каком-то недомогании. Говорят, что дело могло быть не в яде, а в тех болезнетворных микробах, которые попали с грязной крысы в молоко. Но это была бы совсем другая история. Ну, заболел кто-то из детей, кого-то пронесло — это совсем не то. В любом случае, мало-мальски образованный в данной области человек сразу должен был бы усомниться . Мы же выслушали — и не усомнились , в этом корень проблемы. Эта история была явно «лабораторным» продуктом. Раз в нее сразу поверили, значит, к этому уже была предрасположенность. Недавно я рассказал об этом на одном узком семинаре. Поразительно, что слово в слово история о крысе и гибели детей в тот год рассказывалась и в других местах. Ее слышал один из участников семинара, тогда моряк-подводник. То же молоко, те же 22 ребенка. В Интернете я попросил компетентных людей оценить обоснованность моих приблизительных расчетов. В общем, согласились на том, что смерть детей от яда, который был в крысе, невероятна. Заболевание от инфекции — возможно, но тогда бы не было быстрой и поголовной смерти. По общему мнению, эта история была сфабрикована, и предрасположенность к восприятию таких историй в обществе тоже была. Один собеседник написал: «Да, была такая история, еще там один ребенок молока не пил и потому выжил, а повариха повесилась. Вплоть до того, что я встречал очевидца, видевшего «детские гробики в овраге на Хованском кладбище». Ну, понятно, что и гробики не могут валяться, и оврага там нет, но — своими глазами «. Многие помнят, что вообще черный «фольклор» о детсадах был тогда популярен. Все слышали сказку о том, как нянечки сажают малышей голенькими на горшки — и открывают форточки, чтобы их простудить ради облегчения своей работы. Этому тоже охотно верили. Когда мы в Интернете обсуждали и эту версию черной легенды, один участник семинара, живущий в США, прислал оттуда такую реплику: «Забавно, что во-первых, в садики здесь ходят не меньше, чем в Союзе, а во-вторых, болеют дети гораздо чаще. А почему? А потому, что больничных у родителей практически нет и больной ребенок, напичканный тайленолом, отправляется в садик заражать остальных детей. И не нужно злой тети. Система работает сама». Но тогда, в 80-е годы, людей приучили к мысли, что советская система — самая страшная.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика